РЕКЛАМА1>
Главная » Файлы » Стихи

иронические стихи
08.09.2012, 22:17
БОГОМОЛ
Прозрачный богомол в саду осеннем грезит.
Сбылись мои мечты - я Вами обладал.
И вот мы пьем вино... Куда оно в Вас лезет?
Я сам бы так не смог - бокал, еще бокал!
Да, я теперь любим, и Вы мне говорите,
Как я похорошел. А я ошеломлён:
Вы курите к тому ж? О, сколь еще открытий
Готовите Вы мне, прелестная Мадлон?
Два месяца назад Вы скромницею были...
Куда там до вина и лунного огня!
И в толк я не возьму, ужели близость в силе
В Вас монстра разбудить и погубить меня?
О, как унять Ваш пыл? Но что ж, я мудр и молод;
Я вышел на балкон и тихо с ветки снял
Охотника на птиц - большого богомола,
И опустил его в хрустальный Ваш бокал.
Вы замолчали, Вы растерянно смотрели,
Как шевелится он. И вдруг Вы, как дитя,
Заплакали... Мадлон! Ну что Вы, в самом деле?
Ведь я же пошутил... ведь это я шутя!
Прижались вы ко мне, я целовал Вам руки,
И нежно утешал, и думал: вуаля...
И чувствовал глаза, исполненные муки -
То богомол на нас глядел из хрусталя.
ЖИВОТ

Упрекают меня, что я толстеньким стал,
Что живот мой всё больше и шире.
Ох, бестактным друзьям повторять я устал:
«Относительно всё в этом мире...».

Я покушать люблю, мне худеть как-то лень...
Да и надо ли? Вряд ли, не стоит.
На природу взгляните! Чем толще тюлень,
Тем скорее он самку покроет.

Очень многие женщины любят таких,
У кого есть брюшко, между прочим.
Мы, в отличье от желчных субъектов худых,
Добродушны и часто хохочем.

Конституция тела моя такова,
Что широк я в кости, а не тонок.
Говорила мне мама святые слова:
«Ты - не толстый, а крупный ребёнок».

Если б я занимался борьбою сумо,
Мне кричали бы: «Эй, худощавый!»,
Там, средь жирных гигантов, я был бы, как чмо,
Обделённый и весом, и славой.

Я смотрю на себя - разве это живот?
Нет, серъёзнее нужно питаться...
Вдруг борец из сумо на меня нападёт
И начнём животами толкаться?

Я животик свой пухлый безмерно люблю...
Что урчишь, моя радость? А, знаю.
Ну, пойдём, дорогой, я тебя покормлю,
А потом я с тобой погуляю.
БЫЛОЕ И ДУМЫ
Вот опять в никуда указал
Безнадежной влюблённости вектор,
А когда-то я девушку знал
Со значком «Молодой архитектор».
Длинноногую фею любви
Я увидел, гуляя в Кусково,
И в глазах прочитал: «Позови».
И позвал в ресторан «Три подковы».
Улыбнулась она: «Погоди.
Не нужны мне твои рестораны.
Если нравлюсь тебе, приходи
Завтра в церковь зачатия Анны».
От названия бросило в дрожь.
Почему, догадаться несложно.
И она рассмеялась: «Придёшь?».
Я в ответ прошептал: «Если можно...».
Белый камень на солнце сиял,
Дуры-бабочки всюду порхали.
Я едва за тобой поспевал -
Мы всю церковь не раз обежали.
Ты меня измотала вконец,
В бок меня постоянно толкая:
«Посмотри, какой фриз-бегунец!
Луковичная главка какая!».
А когда мы присели в тени,
Я решил говорить напрямую.
Снял очки и сказал: «Извини,
Но сейчас я тебя поцелую».
И увидел я сон наяву:
Волосами ты только тряхнула,
И легла, усмехаясь, в траву,
И футболку лениво стянула...
Все в душе первернулось моей!
Я увидел упругие груди,
И кузнечики русских полей
Застонали, запели о чуде!
Сколько лет с того лета прошло...
Где сейчас ты? услышь мои зовы!
Почему я уверен светло,
Что мы встретимся, встретимся снова?
Не забуду я нашей любви -
Как в траве ты кричала, нагая...
Луковичные главки твои
Снятся мне до сих пор, дорогая!
Юный жар первобытных сердец
Вновь нас кинет в объятья друг друга,
Чтоб ты вспомнила бабочек луга,
Золотую траву полукругом
И могучий мой фриз-бегунец!
В.Р.И.О., ИЛИ ВРЕМЕННО ИСПОЛНЯЮЩИЙ ОБЯЗАННОСТИ
А я и не скрываю, что у меня есть ВРИО -
Двойник мой, биоробот, ну в точности как я.
Я дал ему свой паспорт, мои он носит ФИО,
С отчётом возвращается он на закате дня.
Лежу я на диване, хочу унять зевоту,
А ВРИО сообщает мне, где он побывал.
Пока я спал, разнежась, он сбегал на работу,
Провёл переговоры и денежек достал.
Купил мне всё, что нужно, успел везде, где можно,
Всё строго по инструкции и строго по часам.
Поскольку он - машина, успеть везде несложно,
А люди все уверены, что он и есть я сам.
Я говорю: «Ну что же, ты нынче молодчина,
А я в твоё отсутствие две песни сочинил.
Ты понимаешь, творчество - вот главная причина,
Из-за которой я тебя и создал, и чинил.
Быт или там работа - всё это отвлекает
От сочиненья песен, и прозы, и стихов.
И творческую личность на поиски толкает
Таких, как ты, мой ВРИО, бесценных двойников.
Есть у меня идея - тебе, мой верный ВРИО,
Помощника я сделаю - ну, ВРИО номер два.
Вот, представляю, будет весёленькое трио -
Ты, я и твой помощник. Пусть вздрогнет вся Москва!
Мы, трое Константэнов, теперь успеем всюду,
Я буду на концертах, как прежде выступать,
Но о деньгах и быте и думать я забуду...
Хочу творить, и только! Ну, и побольше спать.
Теперь тебя, мой ВРИО, я на ночь отключаю».
Щёлк - ВРИО застывает, блестят на нём очки,
Я на него с улыбкой смотрю, напившись чаю -
В нём бегают какие-то цветные огоньки.
Стоит он, словно ёлка, и лишь гудит немножко.
Я подбираю рифмы, склонившись над листом.
И тут к нам из прихожей моя выходит кошка,
Дуреет, видя робота, шипит и бьёт хвостом.
КРУПНЫЙ ВЫИГРЫШ, ИЛИ ПРОТЕКТОР
Играл в рулетку до рассвета
Один поэт - и вот те на!
Сбылась, сбылась мечта поэта -
Срубил он сорок штук грина.
Запели ангелы над залом,
Где повезло ему так вдруг.
Он получил все деньги налом -
Все в пачечках, все сорок штук.
Как в сердце тут заколотилось!
Поэт наш даже побледнел -
Ему такое и не снилось...
И он в машину тупо сел,
В сопровождении охраны
Уехал прочь из казино,
Домой, шатаясь, будто пьяный,
Ввалился, начал пить вино,
Потом, как сумасшедший, прыгал,
Вполне понятно, почему, -
Он деньги прятал, мебель двигал,
Весь в бриллиантовом дыму.
Мечтал: «Теперь куплю квартиру,
Пожить себе я разрешу,
Беситься я не буду с жиру,
Но хоть проблемы все решу.
А вдруг мне хватит и на дачу?
На кругосветку и на джип?
Во! На трёхтомник свой потрачу!
На портостудию! На клип!
Во! Выпущу альбом убойный
Из лучших песенок своих!
О! Соберу гаремчик знойный
Из девочек я ломовых!...».
Поэт мечтал, уж засыпал он,
Летел все дальше от земли...
Тут три огромнейших амбала
К его квартире подошли,
В дверь постучались осторожно,
Переглянулись и - опять.
А что случилось дальше сложно,
Словами, братцы, передать:
Вдруг мусоропровод вздымился,
Оттуда вырвался огонь,
И в мир ужасный зверь явился,
Распространяя всюду вонь.
Его глазища, как прожектор,
Амбалов ослепили вмиг.
Взревел он жутко: «Я - Протектор!
Поэтовых поклонник книг!
Ага, приперлись, суки, бляди,
Поэта деньги отнимать?» -
И начал зверь мочить, не глядя,
Амбалов с воплем: «Твою мать!».
Возможно, он перестарался -
Двоим он бошки откусил,
За третьим пять минут гонялся,
Лупя со всех звериных сил,
Да всё по почкам и по яйцам...
Короче, уложил бандюг,
И заревел: «Пусть все боятся!
Я - лишь поэтам лучший друг.
Помог я выиграть поэту -
Ведь я его стихи люблю.
И вдруг здесь вижу погань эту -
Козлы, дешёвки, завалю!».
Вдруг, с безобразною улыбкой
На бородавчатом лице,
Зверь обернулся синей рыбкой,
Потом вдруг мухою це-це,
Потом на сотни фей крылатых
Рассыпался с глухим хлопком, -
На сотни фей в злачёных латах, -
И этот золотистый ком
В квартиру к спящему поэту
С хрустальным смехом просочась,
Стал совершать там пируэты;
А феи, за руки держась,
Запели, зашептали разом:
«Пиши, пиши, поэт, дерзай!
Награды будут - пусть не сразу,
Пиши, поэт, не унывай!
Вот я, к примеру, добрый некто,
Я за тобой давно слежу,
Поэт, тебя я, твой Протектор,
И защитю, и награжу!"
Поэт в постели шевельнулся -
Рой фей исчез, как быстрый взгляд.
Поэт проснулся, улыбнулся
Сказал: "О, Боже! Я - богат!"
ПРОТЕКТОР 2
Один поэт пришёл домой,
Попил чайку, стал размышлять:
«Вот мой успех - он только мой?
Я сомневаться стал опять.
Мне интуиция моя
Подсказывает - кто-то есть,
Кто сделал так, чтоб выжил я,
Добился славы, смог процвесть.
Кого же мне благодарить?
О, этот кто-то, проявись!
Хотел бы я тебя спросить,
За что меня ты поднял ввысь?».
Тут воздух задрожал вокруг
И странно в люстре свет мигнул,
Из ниоткуда как-то вдруг
К поэту жуткий зверь шагнул.
Он весь искрился и мерцал,
Он безобразен был собой -
На задних лапах он стоял,
Покрытый склизкой чешуёй.
Зверь - полуящер, полухряк -
Сопел, придя на этот свет;
Воняло от него, да так,
Что сразу нос зажал поэт.
Зверь недовольно заурчал
И завертелся весь волчком,
Перед поэтом вновь предстал,
Уже в обличии ином -
Красавицей с букетом роз.
Красавица открыла рот,
Шепнула: «Кто я, был вопрос?
Я - твой протектор, это вот.
Я внешне - безобразный зверь,
Но я стихи твои люблю,
И зла не сделаю, поверь,
Скорей спасу и исцелю.
Я помогал тебе всегда,
Поверив первым в твой талант.
Ты - мой воспитанник, да-да,
Мой друг, поэт и музыкант.
Пусть я в аду почти живу,
Но красоту люблю, пойми!
Я сделал так, что ты в Москву
Приехал, свел тебя с людьми.
В Литературный институт
Тебя пристроил, денег дал.
Талант твой развернулся тут,
Хоть обо мне ты и не знал.
С пирушек пьяным ты домой
Не на автопилоте шёл -
Я вёл тебя, мой дорогой,
Незримою дорогой вёл.
Спасал тебя от пьяных драк,
Ты мог погибнуть сотни раз!
Ценя твой дар, я сделал так,
Что вот ты модным стал сейчас.
Автографы ты раздаёшь,
Я - за спиной твоей стою,
Пускай невидимый - ну что ж,
Горжусь, стихи твои люблю.
Но буду я карать и впредь
Тех, кто мешает нам с тобой.
Ты должен сочинять и петь,
А я - я принимаю бой.
Пиши! А вот тебе цветы -
У вас такие не растут.
Цветы за всё, что создал ты.
А мне пора, меня ведь ждут».
Приняв от девушки букет
И отойдя с её пути,
Немного оробел поэт,
Но крикнул: «Как тебя найти?».
Красотка, в зеркало войдя,
В нём растворилась без следа.
Раздался рёв чуть погодя:
«Как, как? Протектор мой, сюда!».
Поэт, тряхнувши головой,
Шатаясь, вышел на балкон.
Какой закат плыл над Москвой!
Поэт курил и думал он:
«Да, интуиция моя
Опять меня не подвела...
Ну, развернусь отныне я!
Во, начинаются дела!».
МАЛЬЧИК ЧУМАЗЕНЬКИЙ
Каждое утро, радостный, ты просыпаешься,
Тёплой водою с песнями ты умываешься,
Ты заправляешь коечку, гладишь подушечку,
Сладкой истомой манят тебя потягушечки.
А в это время западный мальчик чумазенький,
С впалою грудью, чахнущий и грустноглазенький,
Катит свою в шахте с углем вагонеточку,
Чтоб получить вечером мелку монеточку.
Каждое утро, гладкий, довольный, сияющий,
В школе встречаешь добрых и верных товарищей,
Пахнет цветами светлая комната классная,
Нежно ерошит вихры твои солнышко ясное.
А в это время западный мальчик горбатенький
Гробик несёт, спотыкаясь, для младшего братика -
Он схоронил мать, отца, двух сестрёнок, трёх дедушек,
И всё равно прокормить ему надо семь детушек.
Ты каждый вечер ходишь гулять по Москва-реке,
С девушкой милой, глаза у неё как фонарики,
Робко в любви объясняясь, за полную грудь берёшь,
Шепчешь на ушко стихи и в аллейку её влечёшь.
А другой мальчик с улыбкой бессмысленной жуткою
Возится в жалкой лачуге своей с проституткою,
Завтра ему чуть свет на работу опять вставать,
Как бы скорей закончить и завалиться спать.
Школу закончив, может, ты станешь директором,
Или инспектором, или вообще архитектором,
Сытый, весёлый, румяный и к людям внимательный,
В ладушки будешь играть с женой привлекательной.
Мальчик же западный, чахлый, забитый, запуганный,
Кашлять-чихать будет пылью противною угольной,
А потерявши работу, в сиянии месяца
В жалкой лачужке своей с облегченьем повесится.
Будь же ты проклят, тот дяденька, что вдруг решил вести
Нашу Россию по западному тому пути!
Очень обидно в трудах загибаться во цвете лет,
Чёрт знает чем заниматься, чтоб раздобыть обед.
Вижу, на улицах наших уж проявляются
Дети чумазые, к гражданам так обращаются:
«Дайте хотя бы копеечку, добрые, милые!».
Только спешат мимо них люди хмурые, хилые…
ПИСАТЬ БЫ ТАК, КАК СЕВЕРЯНИН…

Писать бы так, как Северянин!
Боюсь, однако, не поймут:
Его язык немного странен
И полон всяческих причуд.
Вот как он пел любви экстазы,
Совсем забыв про тормоза:
«О, поверни на речку глазы -
Я не хочу сказать: глаза...».
Вот, рифму он искал к Роопсу,
Родив и строчку заодно:
«Люби, и пой, и антилопься!».
Свежо? Свежо, легко, смешно!
Поклонниц он имел до чёрта,
Задумываясь в беге дней:
«Ах, не достойны ли аборта
Они из памяти моей?».
Он пел про «негные уроны»
Про шалости и про весну,
Чем вызывал у женщин стоны
И обожания волну.
Он всяческих похвал достоин,
Он говорил про жизнь свою:
«Я не делец. Не франт. Не воин.
Я лишь пою-пою-пою».
Ведь до сих пор он интересен!
Он написал - ах, Боже мой! -
«Я так бессмысленно чудесен,
Что смысл склонился предо мной!».
Бессмысленно чудесен, странен...
Мы всё ж склонимся перед ним -
Второй не нужен Северянин...
Он был, как мы, неповторим.
ФАНТАЗИИ
Пытаясь как-то секс разнообразить,
Громадное количество людей
В постели любят тихо безобразить,
Но - в свете неожиданных идей.
Вот парочка, привыкшая друг к другу,
Привычно мнёт постельное бельё:
Супруг ласкает нежную супругу,
Но думает совсем не про неё.
Воображает он, трудясь, как пчёлка,
Что он - белогвардейский офицер,
Она же - на допросе комсомолка,
И ей к виску приставлен револьвер.
И он её насилует свирепо,
И плачет комсомолка, и кричит,
И юбка задралась на ней нелепо,
И грудь одна из кофточки торчит...
Супруга же сейчас воображает,
Сама своей порочности дивясь,
Что ей бандит кастетом угрожает
И требует, чтоб срочно отдалась.
Он - грубое животное, скотина,
(Совсем не то, что муж ее, дохляк...) -
Поймал её на улице пустынной,
Заставил делать так, потом - вот так...
К нему спешат дружки его, бандюги,
И все подряд насилуют её...
Супруги, возбужденные супруги
Теперь куда активней мнут бельё!
Другая пара действует иначе -
Друг друга мажут краской золотой,
И друг за другом носятся по даче,
Сверкая необычной наготой.
Другая пара надевает маски
И в масках это делает. Они -
Как персонажи некой странной сказки,
Двойной галлюцинации сродни.
С изменчивой реальностью играя,
Вдвоём скучать в постели так смешно.
Фантазиям ведь нет конца и края,
Не зря воображенье нам дано.
Скажи подруге: «Нынче ты монашка,
А я - немой садовник, хорошо?
Ты без мужчин измучилась, бедняжка,
Ты знаешь: у садовника - большой...
Я сплю в траве, а ты ко мне подкралась,
Перекрестилась, юбки задрала...».
Примерно так… Но, впрочем - это малость,
Фантазиям подобным нет числа!
Твоя подруга может быть царицей,
Нимфеткой, гейшей, чудом красоты,
Дешёвой проституткой, светской львицей, -
Да, словом, всем, что хочешь видеть ты.
Взгляни в глаза подруге - как мерцают!
Так вот он, здесь, искомый идеал!
И в ней черты - о, чудо! - проступают
Всех женщин, о которых ты мечтал.
Ее улыбка - точно, без ошибки,
улыбка всех, в кого ты был влюблён...
Ты разгляди в единственной улыбке
Улыбки сотен женщин всех времён.
Я – ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КЛУБА КОШКОВОДОВ…


Я - председатель Клуба кошководов.
По воскресеньям, в девять сорок пять,
Съев пару холостяцких бутербродов,
Иду в Дом пионеров председать.
Там ждут меня нарядные детишки -
Я открываю дверь, веду их в зал
И важно им надписываю книжки,
Которые о кошках написал.
Потом приходят девочки постарше…
Но прежде чем войти, всегда оне
На лестничном покуривают марше,
Хохочут и болтают обо мне.
Одна из них мне часто помогает:
Читает вслух, стирает мел с доски
(И носит свитера, что облегают
Её грудей торчащие соски).
Она со мной заигрывает, ясно,
Чтобы потом смеяться надо мной.
Бандитка! ведь не знает, как опасно
Мужчину вызывать на ближний бой.
Однажды я читал о свойствах случки,
И ручка закатилась к ней под стол...
Я шарил в темноте, но вместо ручки
Божественную ножку я нашел.
С тех пор моя красавица другая:
Разглядывает пристально меня,
До крови рот насмешливый кусая
И от подруг событие храня.
Под Новый год мы залу украшали
Стеклянными шарами, мишурой,
Я чувствовал: подружки ей мешали,
Она была мыслёнками со мной.
И пробил час! она пролепетала:
«Я, кажется, забыла в клубе шарф...».
И музыка любви затрепетала
Над нами голосами сотен арф.
И в сумрак мы вошли уединённый:
Она стянула молча джемпер свой,
Легла на стол... Я замер, оглушённый
Невинной, огуречной чистотой.
Потом, открыв глаза, мы созерцали
Украшенный флажками потолок,
Кругом огни загадочно мерцали,
За окнами поблёскивал снежок.
Я размышлял, чем кончится всё это:
Быть может, я с работы полечу,
Уж больно молода девица Света,
Хоть я её молчанье оплачу.
А впрочем, нет, есть способ понадёжней:
Магические древние слова
Произнести как можно осторожней...
Воспользуюсь... имею все права...
И произнёс! и комната качнулась!
Прошелестел в тиши хрустальный звон,
Возлюбленная кошкой обернулась,
Мяукнула и выбежала вон!
Ну что ж, ступай... Я всё тебе прощаю,
Хоть буду жить, страдая и любя.
Всегда я женщин в кошек превращаю,
Чтоб не скомпрометировать себя.
Иду по коридорам величаво,
Огнем нездешним, праведным объят,
И кошки вслед за мной бегут оравой,
И стонут, и чихают, и кричат.
ТЫ ЗАБОЛЕЛА – ПУЛЬС ОСТАНОВИЛСЯ…


Ты заболела - пульс остановился, -
Лечил тебя какой-то коновал,
Я под твоими окнами молился,
Чтоб кризис поскорее миновал.
Зима блистала царственным нарядом,
Был город в эти дни похож на торт,
А я не мог побыть с тобою рядом -
Я был студент, я беден был и горд.
Мне не забыть, как вечером однажды
Ты подвела меня к своей maman:
«Вот юноша моей духовной жажды,
Всё остальное - розовый туман!».
Мамаша отвела тебя в сторонку
И по-французски стала укорять.
Тут я ушёл. Ты кинула вдогонку
Пленительное: «Милый, завтра в пять...».
Да, ты хотела лёгкого скандала,
Тебя, наверно, выпорол отец...
Но на катке ты вскоре вновь сияла,
И звёздный над тобой сиял венец.
О, как ты в поцелуе трепетала!
Как нравилось тебе изнемогать!
Ты к тайне тайн меня не подпускала,
Но позволяла грудь поцеловать.
И нежные девические груди
Пред зеркалом ты гладила потом...
И вдруг слегла в стремительной простуде -
И разделил нас чёрный водоем.
Вот вышел доктор. Вот остановился.
Вот снял пенсне. Неужто плачет он?
«Что с Катей, доктор ?» - он перекрестился
И молча протянул мне медальон.
«Что это?» - «Если вас она любила,
Вам лучше знать... Молитесь за неё», -
«Вы врёте, доктор!» - «Юноша! мой милый,
Мужайтесь! и - какое тут враньё...
Хотите слышать мненье человека,
Который знает суть добра и зла?
Пусть правда умерла в начале века,
Но Красота - сегодня умерла!» -
Сказал и растворился в полумраке...
Я выслушал с усмешкой этот вздор
И подмигнул случайному зеваке,
Который наш подслушал разговор.
Смутился и ушёл ночной прохожий,
А я сверкнул железным коготком,
И в книжечке, обшитой чёрной кожей,
Поставил крест на имени твоём.
Довольный неожиданным успехом,
Нарисовал в цветах и лентах гроб,
И прежде чем уйти, швырнул, со смехом
Твой медальон в серебряный сугроб.
МЕНЯ ТЫ ПЫЛКО ПОЛЮБИЛА…

Меня ты пылко полюбила,
Мечтала стать моей женой,
И часто розы мне дарила,
Встав на колени предо мной.

Мои ты целовала руки,
Шептала: «Милый, стань моим!», -
А я зевал с тобой от скуки,
Приветлив, но неумолим.

Меня домой ты провожала,
Несла тяжёлый мой портфель,
От хулиганов защищала,
Мечтая лечь в мою постель.

Тебе давал я обещанье
Любви твоей не забывать,
Но только в щёчку на прощанье
Себя давал поцеловать.

В подъезде часто ты смелела,
Стремилась дальше ты зайти,
Пощупать ты меня хотела,
Но я шипел: «Пусти, пусти!».

Тянулась ты ко мне руками,
Но от тебя я убегал,
«Давай останемся друзьями», -
тебе я сверху предлагал.

Ты уходила с горьким стоном,
Но не совсем, а лишь во двор -
Петь серенады под балконом
О том, что мой прекрасен взор.

Как я капризничал упрямо!
В кино меня ты позвала,
Я ж прокрутил тебе динамо,
В метро ты зря меня ждала.

Ты снова назначала встречи,
Мне покупала шоколад,
Я приходил порой на встречи
И делал вид, что очень рад.

Ты посвящала мне сонеты,
Меня поила в кабаках,
Дарила кольца мне, браслеты,
Порой носила на руках,

И что ж? Я поневоле сдался –
Сбылись, сбылись твои мечты,
Вдруг стоя я тебе отдался,
И ахнула от счастья ты.

И я сказал тебе: «Ну, ладно…
Теперь мы будем вместе, да?
Помучал я тебя изрядно,
Но ты мне нравилась всегда.

Наш брак с тобою – неизбежность,
Мы вскоре сдружимся вполне.
Твоя настойчивая нежность
Внушила уваженье мне.

Теперь ты за меня в ответе,
Ведь понял я, что, может быть,
Никто не сможет в целом свете
Меня так пылко полюбить».
Категория: Стихи | Добавил: newsmav
Просмотров: 892 | Загрузок: 0 | Комментарии: 4
РЕКЛАМА 3
Всего комментариев: 4
1  
ТЫ НАДРУГАЛАСЬ НАДО МНОЮ…

Ты надругалась надо мною
И заявила мне: «Ха-ха!
Не стану я твоей женою,
Найду другого жениха!

Я секса просто захотела.
От разных слышала я баб,
Что каждая тебя имела
И что на передок ты слаб.

Ты был мной резко обнаружен,
Мне быстро дал, как идиот.
А мне ведь муж такой не нужен,
Который бабам всем даёт.

Прощай и, слушай, вытри слёзы.
Пойду-ка я, махну стакан…».
Я лепетал: «А как же розы?
Выходит, это был обман?».

К себе в квартиру я пробрался,
А ты ушла с ухмылкой прочь.
Обманутый, я разрыдался,
В подушки плакал я всю ночь.

Сказали утром мама с папой:
«Ты что ж, сынок, позоришь нас?
Смотри в глаза! И в суп не капай
Слезами из бесстыжих глаз.

Все говорят, что ты гулящий,
Что ты не девственник уже,
Что с каждой дрянью завалящей
На нашем куришь этаже.

Кроме любви и модных тряпок,
О чём ты думаешь, дебил?» -
Взревел отец и, снявши тапок,
В меня им ловко запустил.

Я тут же из квартиры смылся,
Побрёл куда глаза глядят.
Зачем так папа рассердился?
Ну в чём же, в чём я виноват?

Сравню любовь с хрустальной чашей.
Зачем в любовь мою плевать?
Кто на двери железной нашей
Писал смолой: «Живёт здесь блядь»?

Не та ль, что хвалится подругам
Победой быстрой надо мной?
Теперь я убегу с испугом
От их компании хмельной.

И пусть они мне вслед гогочут,
И пусть подстилкою зовут,
Моё сердечко всё же хочет
Любовь дарить и там, и тут.

Но опозорен, смят и брошен,
Бреду один через пустырь.
Мне этот мир жестокий тошен,
Уйду я нынче в монастырь.

Средь позолоты и лампадок
Забудусь, успокоюсь я,
И станет дорог мне порядок
Расчисленного бытия.

Мне мудрые там скажут речи,
Мне поднесут Христову кровь,
И пусть оплакивают свечи
Мою разбитую любовь.

Пусть вспомнит злая та девчонка
Моё паденье, мой позор,
И то, как я смеялся звонко,
И светлый мой лучистый взор.

НЕ КОНЧИЛИСЬ МОИ СТРАДАНЬЯ…

Не кончились мои страданья –
Куда мне деться от себя?
Смотрю я на мосты и зданья,
По-прежнему весь мир любя.

Стерпев от жизни оплеуху,
Домой иду через пустырь.
Мне как-то не хватило духу
Уйти внезапно в монастырь.

Я опыт поимел печальный,
Но не могу забросить я
Кружок любимый танцевальный
И курсы кройки и шитья.

Хочу я танцевать ламбаду
И ловко бёдрами водить.
Приду домой и в ванну сяду,
Чтоб о проблемах позабыть.

Вот я и дома. «Что, придурок,
Вернулся?» - папа говорит,
И, запустив в меня окурок,
Меня чуть слышно материт.

Мать спрашивает: «Ну, где шлялся?
Эх, как же ты позоришь нас…
Пожри. Вон, холодец остался.
И спать ложись, уж первый час.

Мы дверь с большим трудом отмыли,
Поэтому пойми отца,
Учили мы тебя, растили…
Так перестань позориться!».

Я грустно ем без аппетита,
Посуду мою, как всегда,
Шепчу себе: «Пусть жизнь разбита,
А всё же горе – не беда».

Попивши после ванны чаю,
Я в комнату свою вхожу,
Там сразу мамин фен включаю
И им по волосам вожу.

Всё в комнате моей опрятно –
Вот икебана, вот шитьё,
Вот косметичка. Мне приятно
Порой перебирать её.

Вот кактус, вот мои тетрадки,
Вот Майкла Джексона портрет.
Всё аккуратно, всё в порядке –
И пряжа, и китайский плед.

Как жаль, что из-за драмы личной,
Пока я бегал и грустил,
Все-все о жизни заграничной
Я сериалы пропустил.

Ну ладно, повяжу на спицах –
Мне так сподручней, чем крючком.
А о чудесных заграницах
Я помечтаю перед сном.

Усну средь плюшевых игрушек,
Которых много у меня.
А утром встану я с подушек,
Под душ скакну в начале дня.

2  
Опять поверю в жизнь, как в сказку,
И, сильно удивив отца,
Вновь косметическую маску
На кожу нанесу лица.

И папа, недовольный мною,
Вновь поспешит на свой завод,
А я, окрасив кудри хною,
помчусь плясать – ламбада ждёт.

На конкурсе эстрадных танцев
Спляшу я лучше всех ребят,
Мне приз вручат от иностранцев
И на гастроли пригласят.

Девчонка встретится мне снова,
Что принесла мне столько бед,
И, сплюнув жвачку, как корова,
Мне захохочет громко вслед:

«Во, перекрасился, придурок!».
А я с достоинством скажу:
«Не красят вас манеры урок,
Я глупою вас нахожу.

Решили вы, что вам виднее,
Кто счастлив будет, но как раз
Причёска у меня моднее,
И серьги лучше, чем у вас.

У вас - морщины. Кто жениться
На вас захочет из мужчин?
Я привезу из-за границы
Крем дорогой вам от морщин.

Танцуйте, вот что! В танцах – сила.
Да, я сказать обязан вам -
Есть у меня теперь мобила,
Но я вам номера не дам.

Вам нужен лишь стаканчик с водкой,
А мне – мне за рубеж пора…
Адью!» – и плавною походкой
В подъезд войду я со двора.

А дома будет что твориться!
Узнав, что я такой танцор,
Родня на радостях напиться
Решит, забыв про мой позор.

Мать скажет: «Ах ты, наша лапа!»,
Мои кудряшки теребя,
И закричит мне пьяный папа:
«Сынок, мы верили в тебя!».

И я впервые выпью тоже,
Под крик соседей: «Пей до дна!»,
И будет, на медаль похожа,
Плясать в глазах и корчить рожи
Мне с неба пьяная луна.

3  
ПРО МОЮ ЛЮБИМУЮ

Моя любимая прекрасна –
Два уха у неё, два глаза,
Нос между глаз, под носом – губы,
На голове есть волоса.
Она плечами водит страстно,
Грудями и частями таза,
Есть в ней и маточные трубы,
Есть и другие чудеса:

Вот яйцевод, предвестник счастья,
Вот кровь по венам к мозгу мчится,
Вот, крепко сшит и ладно скроен,
Скелет пленительный её.
Крестец на месте и запястья,
Лопатки, рёбра и ключицы,
Он из двухсот костей построен,
И всё это моё, моё!

Мои гортань и селезёнка,
Язык и ротовая полость,
Фолликулы, желудок, почки,
Трахея, бронхи, пищевод.
Как всё устроено в ней тонко,
И как ей свойственна весёлость!
Любимой я купил цветочки,
Она со мной гулять идёт.

Она щебечет что-то… Боже!
Соматотип долихоморфный
В любимой мне так симпатичен,
Что я целуюсь долго с ней.
Мы с нею разные, так что же?
Соматотип мой – брахиморфный,
Но то, что я гиперстеничен,
Любимой нравится моей.

К тому же я хорош собою:
Два уха у меня, бородка,
Нос посреди забавной рожи,
Очки надеты на глаза.
К любовному готов я бою –
В портфеле есть вино и водка,
Мой шланг со мной, и клубни - тоже,
И Куперова железа.

Сегодня мы с моей любимой
Весь день хотим совокупиться.
Так нам природа повелела,
Против природы не попрёшь.
Жизнь силою непобедимой
В экстазе нас заставит слиться,
Два наших, крайне сложных, тела
В одно вдруг превратятся. Что ж,

Не нам разгадывать загадки
Вселенского мироустройства
Займёмся лучше важным делом,
Что полюбил я всей душой.
Мы просто вместе ляжем спатки,
Чтоб изучать оргазма свойства.
Двум особям половозрелым
Сегодня будет хорошо.

Всё, всё в любимой интересно -
Живот, и груди, и ключицы,
Глаза, и ножки, и запястья,
а также тайна тайн её.
К любимой я прижмуся тесно,
Непоправимое случится,
И я вскричу тогда от счастья:
«Ах, это всё моё, моё!».

ЛЕТНЯЯ НОЧЬ (куртуазный сонет)

Гуляли мы с кузиною вдоль пруда,
а позже приютила нас беседка.
Подметила кузина очень метко,
что летней ночью ждёшь невольно чуда -

неведомо какого и откуда…
И, помолчав, спросила: «Слушай, детка,
зачем мы стали видеться так редко,
стесняться стал меня ты? Это худо».

Потом вдруг рассмеялась смехом струнным:
«Пьяна, мон шер, я этим светом лунным…
Одежды сброшу я! Ты тоже сбрось,

ну? Ну же?» – я, конечно, подчинился,
мы в пруд вошли, который весь искрился…
Купанье средь кувшинок началось.

СРЕДИ РОЗ (куртуазный сонет)

Я на руки Вас поднял среди роз,
Вы рассердились и тряхнули бантом.
«Имею дело с половым гигантом?» –
в ночной тиши раздался Ваш вопрос.

Шепнул я в пряди вьющихся волос:
«Талант во всём является талантом…
Я одарю Вас крупным бриллиантом!» –
и на руках в беседку Вас понёс.

Там, наслаждаясь Вашими духами,
я разразился дерзкими стихами,
потом умолк, потом прильнул к устам –

нести вы прекратили Ваши бреды,
я Вами овладел, и в миг победы
стон жалобный вознёсся Ваш к звездам.

4  
ПОЭТЫ И ЕНОТЫ

Стоят на задних лапах еноты в зоопарке,
а люди им бросают подачки с высоты,
и нравятся енотам их вкусные подарки…
А ты, поэт, чем хуже? Енот такой же ты.

Еноты столь забавны, смотреть на них умильно…
Но на тебя ведь тоже хотят все посмотреть –
людей ты забавляешь, они смеются сильно,
так есть, так раньше было, и так же будет впредь.

А что ж плохого в этом? Всем нужно развлеченье.
Так стой на задних лапах, передними маши.
Еноты ловко ловят конфеты и печенье –
и ты лови, что кинут, ведь кинут от души.

Посмотришь на енота – забудешь про заботы.
Посмотришь на поэта – почувствуешь любовь.
Еноты и поэты! Поэты и еноты!
Идя и к тем, и к этим, подарочки готовь…

ЛЮДИ В НАУШНИКАХ, ИЛИ ПРУТКОВЩИНА-2005

В метро и на улице, всюду меж нами –
Люди в наушниках и с плеерами.

Вижу студенточек и ПТУ-шников,
Разные формы и типы наушников.

Придумал себе я простое занятие –
Я наблюдаю за всей этой братией,

Смотрю на их мимику и телодвижения,
Осторожно делаю предположения.

Вот идёт девушка с кульком зефиру –
Вероятно, сейчас она слушает Земфиру.

Другая девушка ковыряет в носу –
Эта, по-моему, слушает Алсу.

Идёт с безумным взглядом металлист,
В голове у него вопит «Джудас Прист».

Солдат в сапогах рядом с ним марширует –
Он слушает Маршала и дико кайфует.

Сложив губы трубочкой, тихо мыча,
Шагает поклонник певца Трубача.

Идёт не то мужик, не то баба,
Тихонько подпевает ансамблю «Абба».

Еле передвигает ноги мужик –
Курнул косячок и заслушал «Пикник».

Кавказец идёт, похож на Церетели,
Явно слушает Тамару Гвердцители.

Студентка идёт, чей объём груди вырос,
Трясёт головой в такт группе «Вирус».

Идёт паренёк в майке группы «Металлика»,
Думаю, он слушает группу «Металлика».

Стоит паренёк, и взгляд его ласков,
В голове у него заливается Басков.

Крадётся к нему, тоже с лаской во взоре,
Поклонник певца Моисеева Бори.

Обнявшись, стоят две девчонки в цвету,
Проникшись призывами группы «Тату».

Идут в наушниках гуси и утки,
Здесь помещённые боле для шутки.

Идёт человек и пьёт пиво «Миллер»,
Слушает группу «Нож для фрау Мюллер».

Идут хип-хопперы, светлы их лица,
Они, разумеется, слушают Дэцла.

Глазами сверкая, гитарой мерцая,
Подросток идёт и слушает Цоя.

Приплясывает то ли араб, то ли перс,
Похоже, под новый диск Бритни Спирс.

Идёт мой знакомый Лёня Бернштейн,
Он дико торчит от команды «Раммштайн».

Словно обваренная кипятком,
Слушает тётка, что спел ей Петкун.

Идёт альбинос, изюм кушает,
В наушниках гигантских что-то там слушает.

Идёт человек с внешностью бандита,
Ничего не слушает, смотрит сердито.

Поэтому, закончив свои наблюденья
И рифмы собрав для стихотворенья,

Домой возвращаюсь, писать начинаю –
Выходит прутковщина. Ладно, я знаю.

Да, завтра мне плеер в дорогу взять нужно –
С толпой меломанов сольюсь я, и дружно

Мы двинем под музыку нового века
Туда, куда песня зовёт человека.

Пусть каждый торчит от любимого трека,
А тот, кто не с нами – духовный калека.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]