РЕКЛАМА1>
Главная » Файлы » Стихи

стихи о книгах
10.09.2012, 23:13
Второе рождение
Абрамов Г.

Я на книгу молюсь, как на хлеба ковригу.
Книга — пища души. Книга — к жизни зовет!
Я принес переплетчику ветхую книгу.
Он листы перешил. Обновил переплет.
Он разгладил углы. Он обрывы заклеил.
Он работал с предельной отдачею сил.
Он ее обихаживал. Холил. Лелеял.
Он страницы умолкшие вновь оживил.
И в искусстве его есть свое вдохновенье.
Есть свое мастерство для добротнейших дел.
Дал он книге старинной второе рожденье —
И поэт вместе с нею помолодел.

Книга
Баришевский К.

Книга, как птица,—
Может весь мир облететь.
Книга — царица —
Может сердцам повелеть.
Книга — богиня —
Чудо свершает порой.
Книга — рабыня —
Часто проходит сквозь строй.

Книги

Павлинов В.

Шуршат по булыжнику шины,
разносится грохот и крик:
рабочие грузят в машины
тяжелые партии книг.

Картонные синие пачки,
обвязанные бечевой,
привозит рабочий на тачке
и складывает на мостовой.

А двое других, деловито
друг другу командуя: «Р-раз!»
бросают в стальное корыто
тюки отпечатанных фраз...

Все новые партии грузов
везут со складских площадей,
и с грохотом рушатся в кузов
тяжелые мысли людей.

Потом их погрузят в вагоны,
и тихо с путей городских
под пломбами двинутся тонны
волнений и мыслей людских...

На дальней, глухой остановке
их ждет справедливейший суд.
Их примут.
Обрежут бечевки.
Раскупят.
Откроют.
Прочтут.

До дыр, до белесого цвета
зачитаны будут одни.
И где-то в тайге до рассвета
в домах не погаснут огни.

Другие в шкафах продежурят,
годами от скуки пылясь,
пока их с махоркой не скурят
иль просто не выкинут в грязь.

* * *
Пастернак Б.
Люблю вас, далекие пристани
В провинции или деревне.
Чем книга чернее и листанней,
Тем прелесть ее задушевней.

Обозы тяжелые двигая,
Раскинувши нив алфавиты,
Россия волшебною книгою
Как бы на середке открыта.

И вдруг она пишется заново
Ближайшею первой метелью,
Вся в росчерках полоза санного
И белая, как рукоделье.

Октябрь серебристо-ореховый,
Блеск заморозков оловянный.
Осенние сумерки Чехова,
Чайковского и Левитана.

* * *
Рождественский В.

Стареют книги... Нет, не переплет,
Не тронутые плесенью страницы,
А то, что там, за буквами, живет
И никому уж больше не приснится.

Остановило время свой полет,
Иссохла старых сказок медуница,
И до конца никто уж не поймет,
Что озаряло наших предков лица.

Но мы должны спускаться в этот мир,
Как водолазы в сумрак Атлантиды,—
Былых веков надежды и обиды

Не только стертый начисто пунктир:
Века в своей развернутой поэме
Из тьмы выходят к Свету, к вечной теме.

* * *
Твардовский А.

Есть книги — волею приличий
Они у века не в тени.
Из них цитаты брать - обычай —
Во все положенные дни.

В библиотеке иль читальне
Любой—уж так заведено —
Они на полке персональной
Как бы на пенсии давно.

Они в чести.
И не жалея
Немалых праздничных затрат,
Им обновляют в юбилеи
Шрифты, бумагу и формат.

Поправки вносят в предисловья
Иль пишут наново, спеша.
И — сохраняйтесь на здоровье,—
Куда как доля хороша.

На них печать почтенной скуки
И давность пройденных наук;
Но, взяв одну такую в руки,
Ты, время,
Обожжешься вдруг...

Случайно вникнув с середины,
Невольно всю пройдешь насквозь,
Все вместе строки до единой,
Что ты вытаскивало врозь.

Книголюбское
Александр Бобров

Читающая женщина таинственней,
Красивей говорящей во сто крат
И снова представляется единственной,
С которой познакомиться я рад.

Какое трепетанье под ресницами,
Как опьяняет вздрагиванье губ.
За нежно шелестящими страницами
Слежу, как самый рьяный книголюб.

Сейчас узнаю, чья она поклонница,
Заговорю, приняв серьезный вид,
И вмиг очарование окончится.
Поскольку и она заговорит.

Читайте женщинам стихи...

Ольга Ковальчукова

Читайте женщинам стихи –
Свои, чужие – безразлично.
Пускай они о чем-то личном
Иль смысла нет в них ни строки –
Читайте женщинам стихи!
Дарите женщинам цветы,
Хоть это, в общем, непонятно:
Сорвали – гибнет безвозвратно
Бутон небесной красоты.
Дарите женщинам цветы!

Любите женщину свою:
Единственную – бесконечно,
Всем остальным дарите вечность
И наслаждение в раю.
Любите женщину свою!

А.С. Пушкин «Евгений Онегин»

«Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли все;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона, и Руссо.
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой и дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой»?

Ханжа поэзию читал
Марк Львовский

Ханжа поэзию читал,
Он и ругался, и роптал,
И письма в органы писал,
Где все изрядно переврал!

Читал гражданские стихи,
Казались мерзкими они,
Нашел он грязь, чернуху,
Упадок и разруху!

Читал пейзажные стихи,
Да чуть не помер от тоски,
Лесочки и цветочки,
Ручьи и мотылечки!

Читал стихи он о любви,
Увидел смертные грехи,
Разврат, содом, порнуху,
На все хватило духу!

Читатель книг
Н. Гумилев
Читатель книг, и я хотел найти
Мой тихий рай в покорности сознанья,
Я их любил, те странные пути,
Где нет надежд и нет воспоминанья.

Неутомимо плыть ручьями строк,
В проливы глав вступать нетерпеливо
И наблюдать, как пенится поток,
И слушать гул идущего прилива!

Но вечером... О, как она страшна,
Ночная тень за шкафом, за киотом,
И маятник, недвижный, как луна,
Что светит над мерцающим болотом!

Игорь Иртеньев

Бывают в этой жизни миги,
Когда накатит благодать,
И тут берутся в руки книги
И начинаются читать.

Вонзив пытливые зеницы
В печатных знаков черный рой,
Сперва одну прочтешь страницу,
Потом приступишь ко второй,

А там, глядишь, уже и третья
Тебя поманит в путь сама...
Ах, кто придумал книги эти –
Обитель тайную ума?

Я в жизни их прочел с десяток,
Похвастать большим не могу,
Но каждой третьей отпечаток
В моем свирепствует мозгу.

Вот почему в часы досуга,
Устав от мирного труда,
Я книгу – толстую подругу –
Порой читаю иногда.

Книги Павлинов В.

Шуршат по булыжнику шины,
разносится грохот и крик:
рабочие грузят в машины
тяжелые партии книг.

Картонные синие пачки,
обвязанные бечевой,
привозит рабочий на тачке
и складывает на мостовой.

А двое других, деловито
друг другу командуя: «Р-раз!»
бросают в стальное корыто
тюки отпечатанных фраз...

Все новые партии грузов
везут со складских площадей,
и с грохотом рушатся в кузов
тяжелые мысли людей.

Потом их погрузят в вагоны,
и тихо с путей городских
под пломбами двинутся тонны
волнений и мыслей людских...

На дальней, глухой остановке
их ждет справедливейший суд.
Их примут.
Обрежут бечевки.
Раскупят.
Откроют.
Прочтут.

До дыр, до белесого цвета
зачитаны будут одни.
И где-то в тайге до рассвета
в домах не погаснут огни.

Другие в шкафах продежурят,
годами от скуки пылясь,
пока их с махоркой не скурят
иль просто не выкинут в грязь.

Андрей Анпилов
С ногами залезу на темный диван,

Зажмурю глаза, чтоб удобней мечтать, -
мне папа сегодня волшебный роман
с цветными картинками будет читать!
Из окон плывет замечательный мрак…
Над книгой таинственно лампа горит…
«Джез Крюк! Извиняюсь, вы — круглый дурак!» -
отец с выражением мне говорит.
Но только вступлю я в заманчивый бой,
лишь ветер в груди паруса развернет -
как папа, устало кивнув головой,
уронит страницу и сладко зевнет.
«Ну, папа! Читай — там пиратский фрегат!»
Все тихо… Вода в батареях журчит…
Во сне пробормочет отец наугад:
«Свистать всех наверх…» и опять замолчит.
И сердце сжимается, как кулачок.
«Не спи!» — за рукав я пижаму трясу.
Но папа сквозь пальцы куда-то течет,
и мирно сползают очки на носу…

Остров сокровищ
Андрей Ампилов 1999 г.

Вот так здрасьте-досвиданья -
Вдруг нашлись на верхней полке
Книжки старого изданья,
Корешки мои, осколки.
Эти буквы и чернила,
Эти выцветшие краски,
Эти, господи помилуй,
Приключения и сказки.
Помнишь томики «Детгиза»
В переплете бледно-сером.
Где Том Сойер и Алиса,
Квентин Дорвард с Гулливером?
Мушкетеры с Робинзоном,
Дети капитана Гранта…
Пахло порохом, озоном,
Как морская контрабанда!
Жалко лампочка свисала.
Рыбий жир. Температура.
Ты одна меня спасала -
Вредная литература.
Голова горит и млеет,
Жар плывет перед глазами -
Но под снежными белеет
Мой корабль парусами.
Как читалось из-под парты
Про пиратов и чудовищ!
Вот они — цветные карты,
Вот он — остров мой сокровищ.
Позабытые небрежно
Конан Дойль и Сетон-Томпсон,
Вальтер Скотт и, уж конечно,
Монте Кристо с Билли Бонсом!

Всеволод Александрович Рождественский

Друзья мои! С высоких книжных полок
Приходите ко мне вы по ночам,
И разговор наш – краток или долог, –
Всегда бывает нужен мне и вам…

Через века ко мне дошел ваш голос,
Рассеявшийся некогда, как дым,
И то, что в вас страдало и боролось,
Вдруг стало чудодейственно моим.

Вероника Тушнова
Открываю томик одинокий-
томик в переплете полинялом.
Человек писал вот эти строки.
Я не знаю, для кого писал он.

Пусть он думал и любил иначе,
и в столетьях мы не повстречались…
Если я от этих строчек плачу,
значит мне они предназначались.

Татьяна Львовна Щепкина-Куперник

Отраженье исчезнувших лет,
Облегченье житейского ига,
Вечных истин немеркнущий свет –
Это – книга! Да здравствует книга!
Неустанных исканий залог,
Радость каждого нового сдвига,
Указанье грядущих дорог –
Это – книга! Да здравствует книга!
Чистых радостей светлый исток,
Закрепленье счастливого мига,
Лучший друг, если ты одинок, –
Это – книга! Да здравствует книга!

К.Бальмонт

.Жизнь коротка и быстротечна,
И лишь литература вечна.
Поэзия душа и вдохновенье,
Для сердца сладкое томленье.

Рабингранат Тагор (отрывок)
Мне видится – простишь ли самомненье? –
В твоих руках мои стихотворенья,
О девушка грядущего столетья!
Ты у окна сидишь при лунном свете,
И льет луна в пробелы меж стихов
Слова. Которых нет в пределах слов…

Мой Хлеб"
А.Дементьев

Я с книгой породнился в дни войны.
О, как же было то родство печально!
Стянув потуже батькины штаны,
Я убегал от голода в читальню.
Читальня помещалась в старом доме.
В ту пору был он вечерами слеп...
Знакомая усталая мадонна
Снимала с полки книгу, словно хлеб.
И подавала мне ее с улыбкой.
И, видно, этим счастливо была.
А я настороженно улиткой
Прилаживался к краешку стола.
И серый зал
С печальными огнями
Вмиг уплывал...
И все казалось сном.
Хотя мне книги хлеб не заменяли,
Но помогали забывать о нем.
Мне встречи те
Запомнятся надолго...
И нынче - в дни успехов иль невзгод -
Я снова здесь,
И юная мадонна насущный хлеб
Мне с полки подает.

Валерий 26.05.2007 10:18

Рассказ пронзительно глубокий,
Так много уместить в коротком,
Талантом сотканным эссе!
Прочтя уверуешь совсем-
Господь во всем, что в жизни было
У бабушки светлой, внукам милой!
И география судьбы,
Что привела к разделу мира,
Очерчена с душой, правдиво,
И этот итальянский дворик,
Где чтили вместе грусть и горе,
Где радостью светилась жизнь,
Где находились рядом, вместе
Послушники иных конфессий!.
Рассказ в душе и вновь и вновь
Я оторваться не могу,
Cтоль истинно жила Любовь
В когда-то близком так Баку.
Категория: Стихи | Добавил: newsmav
Просмотров: 4404 | Загрузок: 0 | Комментарии: 5
РЕКЛАМА 3
Всего комментариев: 5
1  
Старые книги на полке лежали.
Мы, да и время, их долго трепали.
Но, вдруг проснулся у нас интерес,
Что за посланье писал нам… мудрец!

2  
Книга – учитель

Книга – наставница,

Книга – близкий товарищ и друг.

Ум, как ручей, высыхает и старится,

Если ты выпустишь книгу из рук.

Бедным считайте такое жилище,

Где вся забота – набить бы живот,

Где калорийная, вкусная пища

Пищу духовную не признает.

Книга – советчик,

Книга- разведчик,

Книга – активный борец и боец,

Книга – нетленная память и вечность.

Спутник планеты Земля, наконец…



Вера Инбер

Шелест книжных страниц

Нам сопутствует в жизни повсюду,

От бурлящих столиц

До поселка у тихой запруды,

От горячих низин

До просторов Полярного круга,

От кудрей до седин,

Книга - нет у нас лучшего друга

Щипачев С.П.

Есть книги, как дождик по крышам,

как милый приветливый кров,

и книги, которые дышат

простором на стыке ветров.

Счастливые книги, в которых

несмолкшее время хранит

и гул орудийный "Авроры",

и гул, где взрывали гранит...

Есть книги. В них битв и салютов

суровый и радужный гром

еще не рожденные люди

услышат в далеком своём.



Пальмин Л.И.

Я сижу в библиотеке, полный смутными мечтами.

На меня же смотрят книги золотыми корешками,

И мне грезится: в тех книгах души авторов сокрыты;

Их страдания и чувства в тех листах печатных влиты.

Все, что жгло их и терзало, все их мысли и стремленья. -

Все живет бессмертной жизнью здесь во славу просвещенья.

Абрамов Г.

Второе рождение

Я на книгу молюсь, как на хлеба ковригу.
Книга — пища души. Книга — к жизни зовет!
Я принес переплетчику ветхую книгу.
Он листы перешил. Обновил переплет.
Он разгладил углы. Он обрывы заклеил.
Он работал с предельной отдачею сил.
Он ее обихаживал. Холил. Лелеял.
Он страницы умолкшие вновь оживил.
И в искусстве его есть свое вдохновенье.
Есть свое мастерство для добротнейших дел.
Дал он книге старинной второе рожденье —
И поэт вместе с нею помолодел.



Баришевский К.

Книга

Книга, как птица,—
Может весь мир облететь.
Книга — царица —
Может сердцам повелеть.
Книга — богиня —
Чудо свершает порой.
Книга — рабыня —
Часто проходит сквозь строй.



Букина Л.

Восточная картина

Стихотворенье, как больной ребенок,
Всю ночь кричало, не давало спать.
Шагает слон... За ним идет слоненок...
И в теплый мир вступает благодать.

И кропотливо-синей мышью море
Дорогу роет в сонной глубине,
И журавли в развернутом просторе
Летят к еще невидимой Луне.

А на слоне, увенчанном цветами,
Лежит ковер, как на хребте земном.
И наверху, с поджатыми ногами,
Индусы восседают вчетвером.

Самозабвенно дудочка играет.
Звенят литавры... Барабан звучит...
Младенец вновь спокойно засыпает,
А пирамида шествует в ночи.

Стихи и дети — две стихии эти
На лучшее надеются во сне,
Пока идет слоненок по планете
И музыка летает в тишине.



Вашенцев В.

Надежда

Скучают недописанные строки
И темы незаконченные ждут...
А заново намеченные сроки
Навстречу мне стремительно бегут!

Скользят, как уплывающие тени,
Тускнеют, словно запыленный луч.
И хочется, чтоб ветер вдохновений
Примчался и развеял сумрак туч.

И вольный свет волной золотогривой
Нахлынул бы и душу озарил,
И звонкий стих легко и торопливо
Заветною строкой заговорил!



Жиляев А.

Домашняя библиотека

В моей квартире собраны миры.
Они стоят на стеллажах и полках.
Они стоят, застывши до поры,
Но быть открытыми желанья полны.
Я каждый мир любовно обвожу
Мечтающим в него проникнуть взглядом
И каждый раз вздыхаю, ухожу,
Завороженный милым книжным рядом.
И дни бегут, событиями полны,
Влекут меня по жизни за собой.
И снова не до тех мне, что на полках
Образовали неразрывный строй.
Мне стало стыдно обводить их взглядом,
Но я уверен — это до поры:
Настанет день — я ближе к книгам сяду,
И вот тогда — да здравствуют миры!



Мартынов Л.

3  
Летописец

Где книги наши?
Я отвечу:
— Они во мгле библиотек.

Но с тихой вкрадчивою речью
Подходит этот человек:
— Идемте!
— А куда зовете? Вы кто?
— Я сельский букинист.
Я дам вам книгу в переплете
Из серебра, где каждый лист
То ал, то бел, то желт, то розов,
То дымчат, как полдневный зной,
То ледянист, как от морозов...
Идемте! Следуйте за мной!
— Но почему в пустую ригу
Меня вы молча завели?
— Терпенье! Золотую книгу
Я выдам вам из-под земли!

Какие-то берет он колья,
Какой-то шест, вернее — цеп,
И отмыкает вход в подполье,
Напоминающее склеп.
Здесь веники, и расстегаи,
И душегреи, и пимы,
Но вот и статуя нагая
Выглядывает изо тьмы.

— Вот, разбирайтесь!..—
Тишь, прохлада.
Со щами кислыми ушат...
О да! Здесь нечто вроде склада,
И в этом складе — прямо клад!
Да, это мудрость! Но источник
Сей мудрости необъясним:
Я вижу — Даниил-заточник
И Ванька-ключник рядом с ним...
Здесь книги есть для разных вкусов
На полке этой и на той:
Для коневодов — князь Урусов,
Для сердцеведов — граф Толстой.
Волюмы, рукописи, свитки...
Чего-чего тут только нет!
Через оконце жидкий, жидкий,
Трепещущий ложится свет.
Но вот та книга в переплете,
Он о которой говорил.
Действительно, вся в позолоте,
В пыльце, как с бабочкиных крыл.
Читать я начинаю тотчас,
С рисунков не спуская глаз,
Внимательно, сосредоточась...
Прошли минуты или час?
Нет! Дни огромней, чем комбайны,
Плывут оттуда, издали,
Где открывается бескрайный
Простор родной моей земли,
Где полдни азиатски жарки,
Полыни шелест прян и сух,
А на лугах, в цвету боярки,
Поярки пляшут и доярки,
Когда в дуду дудит пастух.

— Вы
Продаете
Эту книгу? —
Я говорю...
Но где же он?
Его уж нет.
Пустую ригу
Я обхожу со всех сторон.
На дворике светло и чисто.
Порхают бабочки в саду...

Вы не встречали букиниста?
Я где теперь его найду?!

Павлинов В.

Книги

Шуршат по булыжнику шины,
разносится грохот и крик:
рабочие грузят в машины
тяжелые партии книг.

Картонные синие пачки,
обвязанные бечевой,
привозит рабочий на тачке
и складывает на мостовой.

А двое других, деловито
друг другу командуя: «Р-раз!»
бросают в стальное корыто
тюки отпечатанных фраз...

Все новые партии грузов
везут со складских площадей,
и с грохотом рушатся в кузов
тяжелые мысли людей.

Потом их погрузят в вагоны,
и тихо с путей городских
под пломбами двинутся тонны
волнений и мыслей людских...

На дальней, глухой остановке
их ждет справедливейший суд.
Их примут.
Обрежут бечевки.
Раскупят.
Откроют.
Прочтут.

До дыр, до белесого цвета
зачитаны будут одни.
И где-то в тайге до рассвета
в домах не погаснут огни.

Другие в шкафах продежурят,
годами от скуки пылясь,
пока их с махоркой не скурят
иль просто не выкинут в грязь.


Пастернак Б.

4  
* * *

Люблю вас, далекие пристани
В провинции или деревне.
Чем книга чернее и листанней,
Тем прелесть ее задушевней.

Обозы тяжелые двигая,
Раскинувши нив алфавиты,
Россия волшебною книгою
Как бы на середке открыта.

И вдруг она пишется заново
Ближайшею первой метелью,
Вся в росчерках полоза санного
И белая, как рукоделье.

Октябрь серебристо-ореховый,
Блеск заморозков оловянный.
Осенние сумерки Чехова,
Чайковского и Левитана.


Рождественский В.

* * *

Стареют книги... Нет, не переплет,
Не тронутые плесенью страницы,
А то, что там, за буквами, живет
И никому уж больше не приснится.

Остановило время свой полет,
Иссохла старых сказок медуница,
И до конца никто уж не поймет,
Что озаряло наших предков лица.

Но мы должны спускаться в этот мир,
Как водолазы в сумрак Атлантиды,—
Былых веков надежды и обиды

Не только стертый начисто пунктир:
Века в своей развернутой поэме
Из тьмы выходят к Свету, к вечной теме.


Твардовский А.

* * *

Есть книги — волею приличий
Они у века не в тени.
Из них цитаты брать—-обычай —
Во все положенные дни.

В библиотеке иль читальне
Любой—уж так заведено —
Они на полке персональной
Как бы на пенсии давно.

Они в чести.
И не жалея
Немалых праздничных затрат,
Им обновляют в юбилеи
Шрифты, бумагу и формат.

Поправки вносят в предисловья
Иль пишут наново, спеша.
И — сохраняйтесь на здоровье,—
Куда как доля хороша.

На них печать почтенной скуки
И давность пройденных наук;
Но, взяв одну такую в руки,
Ты, время,
Обожжешься вдруг...

Случайно вникнув с середины,
Невольно всю пройдешь насквозь,
Все вместе строки до единой,
Что ты вытаскивало врозь.



Гюго В.

5  
Петрусь Бровка

Брожу по книжным магазинам,
Лишь выпадет свободный час —
Меня влечёт к томам старинным,
К новинкам тянет всякий раз.

Страницы медленно листая,
Стою, теряя книгам счёт,
И вдруг находится такая.
Что сразу за сердце берёт.

Не расставайся с ней. Дружи с ней.
Листай в ночи, забудь про сон.
Нет, не одну, а сотни жизней
Я прожил, в чтенье погружен.



Пабло Неруда

Любовь и долгий путь рождают
книгу,
И если нет в ней стран и поцелуев,
Нет человека с полными руками
И женщины нет в каждой капле,
Нет голода, желанья, гнева
и дорог, —
Ни колоколом, ни щитом не
станет книга,
Нет глаз у книги, рот закрыт
и мёртв,
Как предписанье Ветхого Завета.



Щепкина-Куперник Т.Л.

Отраженье исчезнувших лет,
Облегченье житейского ига.
Вечных истин немеркнущий свет —
Это книга. Да здравствует книга!
Неустанных исканий залог.
Радость каждого нового сдвига,
Указанье грядущих дорог—
Это — книга. Да здравствует—
книга!
Чистых радостей светлый исток,
Закрепленье счастливого мига.
Лучший друг, если ты одинок, —
Это книга. Да здравствует книга!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]